— Спасибо, профессор. Вы знаете, как я ценю ваше мнение.

— Знаю. Знаю и то, что с вами можно говорить прямо и открыто. Вы не кисейная барышня, не упадете в обморок от критики. Знаете, что меня несколько тревожит?

— Что?

— Фактический материал. Вы отталкиваетесь почти исключительно от литературных источников.

— Я беру их за основу. Потом пытаюсь проследить факты, сопоставляю — и на основе этого строю доказательства. Скажем, любовь к Лауре — это предсенильное влечение мужчины к подростку. Своего рода средневековая «Лолита»…

Профессор усилием воли сдержал легкую дрожь. Бедный Петрарка! Предсенильное влечение!

— Да. Конечно. Главное — не показывайте до защиты филологам, они умрут от разрыва сердца. Ладно, не об этом речь. Защиту, мисс Шелтон, нам придется отложить.

Констанция мгновенно перестала думать о неприличных джинсах и чересчур обтягивающей футболке. Из-под очков голубой сталью сверкнули настороженные глаза-клинки. Профессору немедленно захотелось встать по стойке «смирно».

— Вы считаете, я не готова?

— Что вы! Как можно было так подумать! Я же говорю — удивлен и восхищен, хотя мог бы и привыкнуть к вашим успехам. Дело в кафедре. Профессор Салливан будет только в сентябре, Джойс и Стенхоу уехали на семинар в Огайо, Лиз Боден в Австралии. Конечно, можно было бы собрать аспирантов третьего года и всех заведующих кафедрами, но мне хочется похвастаться вашими успехами, да и вам полезно схлестнуться с Зубрами. Уже пора, моя дорогая.

— Ценю ваше мнение, но… до сентября? Не слишком ли долго? Впрочем, я могла бы заняться судебной психиатрией…

— Боже сохрани! То есть, я хотел сказать, разве вам не хочется застолбить за собой новую область?